Продолжение следует...


ЧИСТОЙ ДУШОЙ ДОРОЖИТЬ (Еще продолжение. А будет и еще) "Отличительной чертой исполнительского облика Максима Павлова служит разносторонность в подборе и интерпретации репертуара, творческий подход к стихотворному тексту, органическое соединение исполнителя и композитора. Ему удалось создать индивидуальный, неповторимый облик народного певца-лирика". Марина Васильевна Медведева, заведующая кафедрой хорового и сольного народного пения РАМ им. Гнесиных, профессор, кандидат педагогических наук Максим Павлов - совсем молодой человек, и где бы, казалось, ему знать, как тяжело и трудно жил и живет русский человек, а поди ж ты - знает. Откуда это? От таланта, наделенного прозорливостью и состраданием. А талант откуда? От Господа, только негласно Он наградил Максима голосом, собравшим в разноцветный букет голоса людей, знакомых нам и незнакомых, тех, кто музыкальным словом рисует картины человеческой души. Года два назад подарили мне книгу в твердом коричневом переплете. Даже беглый взгляд на нее отметит сразу - зачитанная. Дома я открыл первую страницу и прочитал: собрание писем оптинского старца Амвросия. Была у него переписка с людьми, которые искали ответы на трудные житейские вопросы и просили советов. В одном письме старец посылал адресата в скит Сергиевой Лавры, к иконе Гефсиманской Черниговской божьей матери: "Только там ты найдешь помощь". Мне прочно засел в голову этот посыл и этот наказ, и в крещенский вьюжный день я отправился в Черниговский скит. Таксист на вокзале подсадил меня в свою машину, и мы разговорились. О чем разговоры у людей? Да о жизни, конечно. Слово за слово, и мы перешли на личные проблемы и нужды. Так, в разговоре, он и притормозил около пруда, занесенного снегом. - Приехали. Указал тропинку, ведущую к главному входу в скит. Мы расстались, и я направился по указанной дорожке. В храме служба уже закончилась, и сразу же, как только минул двери, слева икона Гефсиманской Черниговской божьей Матери. Лик тусклый от времени и от того, что икона все время находилась в подземной церкви, где бил и продолжает радовать людей святой источник. Такого количества подарков от людей мне не приходилось видеть нигде - вся икона увешана приношениями. В благодарность, безусловно. Я приобрел иконку и подошел к этой, старинной, намоленной. Народу никого, и я приложил только что купленную свою иконку к киоту этой, к которой стремился. - Да ты зачем прикладываешь? Они же все освященные, - голос из-за спины. Обернулся. Стоит передо мной старик-монах, или я перед ним стою, трудно сейчас сказать. - Ты лучше помолись. Матушка услышит тебя и с тобой к тебе домой пойдет. Посмотрит на твою беду и вернется обратно сюда. Отсюда и помогать тебе станет. Я взглянул на Черниговскую Богородицу, перекрестился, снова обернулся. Никого рядом не было. Я в дверь - нет монаха там. Я на улицу - и там ни души, словно вымерло все... Вышел из скита. Смотрю: таксист, что меня привез, рукой мне машет: - Думаю, чего не подождать человека. Не за деньги я, нет, нет. Значит, нужда есть, а коли нужда - помогать надо... Он больше не проронил ни слова, только включил проигрыватель. Запел Максим Павлов. Однажды и я упаду. Подняться не хватит мне сил. И мать мне прошепчет: «Сынок, вставай. Иди и живи». Откуда было знать молодому человеку, это я про Максима, что творится у меня в душе? Как я ищу выхода из трудной жизненной ситуации и не могу – пока не могу – из нее выбраться? Таксист притормозил машину и уронил, буквально уронил, голову на руль. Он плакал. Видимо, не мне одному одиноко сейчас на белом свете. А Максим пел слова матери: «Так надо, так надо – вставай. Жить трудно. Жить нужно. Пойми. Запомни и не забывай: Ты должен! Иди и живи». Бежала, торопилась электричка в сторону Москвы. Кто входил, и кто выходил из вагона, не помню. В голове только и бился голос Максима: «Иди и живи». И прошло немного времени после этого, как при одном трудном житейском обстоятельстве я предложил знакомому: «Послушай», и включил запись Максима Павлова. " Не могу говорить, в горле не комок - глыба ледяных горьких слез", - после долгого молчания произнес знакомый. Я тогда почему-то вспомнил, как Лидия Андреевна Русланова, услышав в концерте молодую Людмилу Зыкину, сказала ей: "А ямщик-то у тебя не замерз. Если не замерз, нечего и петь". Иван ЧУРКИН


Недавние посты
Архив
Поиск по тегам
Тегов пока нет.

© 2018 МАКСИМ ПАВЛОВ.